У Пола Грэма есть эссе на тему своего собственного дела, называется “A Project of One’s Own”. Он говорит, что увлечение своим делом это скорость и удовольствие, которые очень легко потерять, погружаясь в сложный мир правил, стандартов и отношений. Вирджиния Вулф в работе «A Room of One’s Own» говорит про другое: чтобы начать делать что-то по-настоящему своё, нужны деньги и комната, которая закрывается.

Это эссе будет про “A Business of One’s Own” - своё собственное дело. Про то, что оно стоит, и почему эта цена сейчас меняется.

На английском “Hobby” мы переводим как “увлечение”. Разница в том, что hobby исторически предполагало действие. Ты что-то делаешь руками. Сам. А увлечение у русскоязычного человека может годами оставаться бездейственным: увлекаюсь футболом, увлекаюсь авиацией. Но так или иначе, в современном мире оба слова попали в один стандарт. Сейчас “хобби” или “увлечение” значит “ненастоящая работа”. Общество настойчиво требует успешности, продуктивности и достигаторства.

Поэтому, если ты взрослый и решил покататься на лошадке-палке, при этом не имея амбиций стать ТикТок-инфлюенсером, общественного одобрения и принятия не будет.

Моё увлечение программированием началось, как и у большинства детей моей эпохи, очень рано. Родители решили, что ребёнку вместо игровой консоли будет интереснее поразбираться со старым 286-м. Но не из разряда “твори и создавай”, а из разряда “почему эта старая развалюха не хочет работать и как её починить и запустить обратно”.

Мне никогда не нравилось программировать для того, чтобы сделать что-то хорошее. Мне нравилось, что программирование это инструмент, которым я могу эффективно решать проблемы, которые у других занимают гораздо больше времени либо не решаются вообще. В какой-то момент моей жизни этот навык оказался очень востребованным. Потом за него начали очень неплохо платить.

Когда люди начали вайбкодить, в моей картине мира не изменилось ничего. Это всё ещё программирование для решения проблем, быстро и эффективно. Это как “ходить” и “ехать на скейте”: можно делать ради удовольствия, можно растить из этого навык, можно относиться как к искусству, а можно просто ехать, а не идти, чтобы быстрее добраться из точки А в точку Б.

Аналогия про скейт взята из жизни. Мне нравится кататься на лонгборде, и начал я это делать, потому что ездить на скейте в офис было удобно и быстро. Рядом была велодорожка, ехать по ней было приятно. Ровный гладкий асфальт, широкая доска, хорошая погода. Ты приезжаешь в офис за 20 минут, полный хорошего настроения и желания включаться в работу.

В то время мой хороший знакомый, друг семьи, по возрасту близкий к тому, чтобы я звал его “дядя”, говорил мне, что панически боится становиться на доску. Считал, что как только он это сделает, то сразу сломает ногу. И считал не безосновательно: лет 20 назад он именно так и поступил, с соответствующим результатом. Он также считал, что я обладаю каким-то особенным навыком, который для него недоступен и погружаться в который ему совершенно нет дела.

И вот что интересно. Через несколько лет этот человек запустил производство самокатов для кикшеринга. И последние несколько раз, когда мы договаривались выпить кофе где-то в городе, он приезжал на самокате, который делала его компания.

Он так и не встал на доску. Он не победил страх, нобошёл его сбоку, построив своё дело. Вайбкодинг сделал программирование доступным ровно так же, как кикшеринг сделал доступным катание на самокате, для людей, который считали что “это точно не для них”.

Сейчас умение кататься или программировать это не про искусство и не про то, чтобы сделать что-то хорошее. Это инструмент, который становится доступен всем, чтобы решать свои обычные, никому не интересные проблемы тем способом, которым программисты могли их решать ещё 20 лет назад.

Правильные инструменты позволяют экономить время и не фокусироваться на программировании вообще. Но понимание архитектуры, знание принципов, умение видеть общую картину это то, что позволяет и будет позволять людям, которые занимались программированием всю жизнь, оставаться востребованными и зарабатывать на этом деньги.

Программирование хороший пример «хобби с вовлечённостью», и подтверждение тому огромное количество Open Source, созданного энтузиастами просто потому, что они могли и были вовлечены. Есть люди, для которых не важен результат работы программы. Важен сам процесс написания кода. Эта вовлечённость мне понятна, хотя сам я устроен иначе: код ради кода меня не возбуждает. Но состояние, которое они описывают, я знаю. Это не про счастье. Это про то, что когда ты пишешь - ты чувствуешь себя живым, бодрствующим, деятельным.

Я чувствую ровно то же самое, когда увлекаюсь новой идеей или нахожу решение, которое до меня никто не заметил. И если это решение можно закодить, я могу посвятить всего себя процессу. Потеряться из реальности. Не спать и поселиться в ноутбуке на несколько суток.

И что удивительно, вайбкодинг открыл это состояние очень многим людям. Чуть ли не все мои знакомые сейчас делают свои проекты вместе с агентами. Не потому что чувствуют себя счастливыми в это время. А потому что наконец почувствовали, что всё ещё могут делать что-то самостоятельно.

Они не бесполезные. Они живые и деятельные.

Моя первая история программирования за деньги случилась в университете. Ко мне обратился бывший работодатель, бизнесмен, у которого я подрабатывал в компьютерном клубе на первом курсе. Он выкупил старую трикотажную фабрику за городом, и у станков, которые достались ему в наследство, была проблема с компьютерами. Проблема очень простая: станки были настолько старые, что лучевые мониторы выгорели за долгие годы службы, и на них уже было почти не разобрать текста. Завод-производитель предложил либо купить новые станки со скидкой, либо произвести старые компьютерные блоки под замену, но цена была несоизмерима с бюджетом, который мой знакомый был готов потратить на апгрейд мониторов.

Он предложил мне съездить с ним на фабрику и спросил, можно ли подключить к станкам ноутбук: на панели был COM-порт. А дальше нужно было перенести программу из кассетного блока в нормальную среду.

Я потратил несколько дней и выяснил, что всё общение станка с кассетным блоком идёт через шину, на которой сидит тот самый COM-порт. Что весь трафик можно отснифферить и сделать реверс-инжиниринг кода, которым управляется станок. И я согласился. Условия были такие: мне надо пожить какое-то время на фабрике, меня должны кормить, а сотрудники, которые знают, как работают станки, должны терпеть моё невежество и всячески помогать.

За лето в таком режиме у меня получилось написать программу на C++, которую мы запустили на самом дорогом ноутбуке, какой можно было купить в городе. И уезжая обратно в университет в сентябре, я увёз с собой кофту, которую связала моя программа на старых станках на фабрике.

Я помню то чувство, с которым уезжал. Удовлетворённость от завершённости. Написал ли я хороший код? Заработал бы он на других фабриках? Можно ли было это как-то ещё монетизировать? Не знаю. Но точно знаю, что то же самое чувство я испытал, когда возился все выходные с детьми, строя домик на дереве. Когда домик был готов и мы все в него залезли - это было именно оно.

Это был проект. Свой, но ещё не дело. Мне заплатили, я уехал, и на этом всё закончилось.

Если вайбкодинг смог превратить скучную работу по написанию кода в игру, в которую любят играть, если он приносит ощущение, что вы деятельны, живы и способны что-то делать - то не нужно смотреть на него как на работу. Это состояние должно толкать вперёд, а не загонять в рамки.

Если отмотать время на 10 лет назад, когда появился Киберджайзер, паттерн тот же. Мы переехали в загородный дом, и каждое утро мне нужно было отвезти дочь в садик, а вечером забрать и вернуть домой. И чаще всего я не успевал закончить дела. Я прекрасно помню: мы приезжаем с дочкой домой. Ужинаем. Я сажусь в машину и снова уезжаю в офис.

Это было тяжело. Это было увлечение. Это было хобби. Готов ли я был делать это ради чужого проекта? Скорее всего нет. Киберджайзер смог выжить и вырасти в компанию только потому, что это был свой проект, которым я был увлечён. Вот здесь проект и стал делом: когда за ним появились люди, зарплаты и обязательства, а желание никуда не делось.

Киберджайзер научил меня одной мысли: Work / Life balance - это ошибка.

Я понимаю сотрудников, которые приходят к CEO и просят баланс. Они говорят, что заняты на выходных. Что запланирован отпуск. Что день уже расписан и овертаймы в него не влезают. Что уже 18:00 и пора закрывать ноутбук. Я даже немного завидую. Но баланс это роскошь, которая есть у наёмной работы. У своего дела баланса не бывает по определению: оно либо захватывает жизнь, либо не твоё. А если оно не способно её захватить то какой вообще смысл с этим связываться?

Каждый раз, когда я “еду на скейте” и во что-то вовлекаюсь, я чувствую себя самозванцем. Я становлюсь не уверен, что я именно тот человек, который должен это делать. Я никогда не комплексовал по этому поводу, но наоборот, это помогает не давать себе оценку и не сравнивать с другими. Когда ты увлечён, не важно, делаешь ли ты правильно. Важно, что это двигает тебя вперёд. Даже если кто-то делает это лучше.

Чтобы скакать на лошадке-палке, нужны автономия, увлечённость и результат. Но у автономии есть своя цена.

Значительную часть профессионального опыта я получил в EPAM Systems. Приходя в большую корпорацию первый раз, чувствуешь себя маленьким и незначительным. Нужно следовать процессам. Есть правила. Есть вознаграждение. В такой среде очень быстро становится комфортно: настраиваешь work/life balance, уходит чувство самозванца. Ты веришь, что именно ты тот человек, который должен это делать, и что делаешь это наилучшим образом. В конечном счёте появляется ложное ощущение автономии.

Я занимался в EPAM развитием практики Engineering Excellence. Одно из направлений над которыми я работал было построить карьерный путь инженера в компании. На одной из внутренних презентаций этой программы CEO EPAM Аркадий Добкин сказал, что нельзя ограничивать инженеров в их развитии. И тогда вопрос напросился сам собой: если инженер в EPAM может развиваться без ограничений, а я отношу себя именно к инженерам, то что мне нужно, чтобы развиться до уровня CEO?

Добкин ответил: если хочешь быть CEO - открой свою компанию.

Тогда я не воспринял это как шутку, больше даже как совет. Но сейчас я понимаю, что это был не совет, а цена. Открой свою компанию значит: откажись от комфорта. От процессов, которые думают за тебя. От ощущения, что ты именно тот человек. Вернись в состояние самозванца и останься в нём навсегда. Это и есть цена автономии.

Мой дядя построил компанию, которая делает самокаты. На доску так и не встал, но на самокатах ездит. Вайбкодинг сделал то же самое с программированием: убрал страх сломать ногу и снизил цену своего дела. Десять лет назад “открой свою компанию” означало команду, офис, зарплаты и обязательства перед людьми. Сейчас один человек с агентами делает то, на что у меня уходили недели работы и просто куча человеко-часов. Входной билет в собственное дело, про которое говорила Вулф подешевел. Вся комната поместилась в одном ноутбуке.

Но две вещи не изменились. Автономия всё ещё стоит самозванства. Когда над тобой никого нет. Некому сказать тебе, что ты тот самый человек. А потом, появляется, что начать всё ещё труднее всего. Ни один агент не толкнёт идею из состояния “было бы круто это сделать” в состояние “я уже это делаю”. Это по-прежнему приходится делать самому да еще и без чего-то одобрения. Взрослый на лошадке-палке выглядит нелепо, и это не изменится.

Грэм был прав про скорость. Вулф права про комнату. Добкин прав про компанию. Но все трое говорят про взрослых.

Ребёнок на лошадке-палке не спрашивает разрешения, не считает цену и не ждёт одобрения. Кажется, это единственное, чему стоит учиться заново.